Цементная слободка

Цементная слободка

Одному из районов Керчи это заглавие досталось в наследие от предприимчивого инженера Черкасова, который в период строительства крепости, в 60-х годах XIX века, развернул на местном сырье цементный завод. Выполнялся на нем высочайшей марки гидравлический цемент, что вывозился в Москву, на Волгу и Новороссийск, в те годы еще не прошлый цементной столицей юга Рф. Как ни звучно звучит, черкасовский завод ознаменовал начало цементной эпохи в Рф, для которой это был новый строительный материал, а самого предпринимателя сделал безбедным человеком, что полностью объяснимо в отсутствии конкуренции. Завод инженера Черкасова просуществовал до Первой мировой войны, но к тому времени, с развитием отрасли, он захирел и сдулся.

Но нужно дать подабающее его предприимчивости: невзирая на пыль, грязь и, вроде бы на данный момент произнесли, нарушение экологического баланса южноморского региона, завод давал работу и заработок местным жителям.

Тогда и, и на данный момент это событие было и остается решающим, чуть входит речь о строительстве промышленных компаний, приход которых в регион, с одной стороны, гарантирует занятость местного населения, а с другой, разрушительно повлияет на его экологию. Озабоченность керченских экологов строительством удаленного всего только на каких-либо два километра от городка цементного завода полностью объяснима, но, как указывает свободный опрос местных обитателей, их эта неувязка тревожит в последнюю очередь. А что бойцы за чистоту среды желали услышать? Что при сумасшедших ценах, возрастающих тарифах на коммуналку, повышении пенсионного возраста, низкой занятости трудоспособного населения Керчи и пригородов люди возвысят собственный глас против строительства цементного завода?

Естественно, охото жить в обычных человечьих критериях, но когда перед людьми стоит выбор — работа либо незапятнанный воздух, думаю, он совершенно точно предопределен. Обитатели Аршинцево, которых сначала накроет цементная пыль, отшучиваются: «После аглофабрики нам ничего не страшно». И против работы агломерационного цеха ушедшего в небытие Камыш-Бурунского железорудного комбината тоже возвышали глас протеста. Естественно, не экологи добили ЖРК, но, все же, далековато не все вздохнули просто и свободно после закрытия производства на комбинате. Воздух стал чище, прилетели птицы, а работы не стало для нескольких тыщ керчан, которые либо разъехались, либо с трудом воткнулись на другие предприятия, либо спились. Большой жилой район фактически погиб совместно с комбинатом, который его содержал. Каждый раз, когда я встречаю последнего директора ЖРК Константина Сурикова, он задает мне один и тот же вопрос: «Ну что, лучше стало?»

Но нужно дать подабающее его предприимчивости: невзирая на пыль, грязь и, вроде бы на данный момент произнесли, нарушение экологического баланса южноморского региона, завод давал работу и заработок местным жителям.

Тогда и, и на данный момент это событие было и остается решающим, чуть входит речь о строительстве промышленных компаний, приход которых в регион, с одной стороны, гарантирует занятость местного населения, а с другой, разрушительно повлияет на его экологию. Озабоченность керченских экологов строительством удаленного всего только на каких-либо два километра от городка цементного завода полностью объяснима, но, как указывает свободный опрос местных обитателей, их эта неувязка тревожит в последнюю очередь. А что бойцы за чистоту среды желали услышать? Что при сумасшедших ценах, возрастающих тарифах на коммуналку, повышении пенсионного возраста, низкой занятости трудоспособного населения Керчи и пригородов люди возвысят собственный глас против строительства цементного завода?

Естественно, охото жить в обычных человечьих критериях, но когда перед людьми стоит выбор — работа либо незапятнанный воздух, думаю, он совершенно точно предопределен. Обитатели Аршинцево, которых сначала накроет цементная пыль, отшучиваются: «После аглофабрики нам ничего не страшно». И против работы агломерационного цеха ушедшего в небытие Камыш-Бурунского железорудного комбината тоже возвышали глас протеста. Естественно, не экологи добили ЖРК, но, все же, далековато не все вздохнули просто и свободно после закрытия производства на комбинате. Воздух стал чище, прилетели птицы, а работы не стало для нескольких тыщ керчан, которые либо разъехались, либо с трудом воткнулись на другие предприятия, либо спились. Большой жилой район фактически погиб совместно с комбинатом, который его содержал. Каждый раз, когда я встречаю последнего директора ЖРК Константина Сурикова, он задает мне один и тот же вопрос: «Ну что, лучше стало?»

Похожие записи:

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий