История одной инновации

История одной инновации

История одной инновации

УСКОВА: Хороший вечер, дорогие друзья. Вечер, 1-ый денек весны, прямой эфир. Мы никого никогда не обманываем. Здрасти, Андрей.

ЧЕРНОГОРОВ: Хороший вечер!

УСКОВА: Да. Означает, у нас сейчас очень увлекательный эфир. Все, кто кое-чем занимается – кидают все свои занятия и садятся к телефонам, радиоприемникам. Те, кто нас слушает в записи – вам подфартило, вы можете слушать это много-много раз. Итак, у нас сейчас в гостях, во-1-х, по вашим бессчетным просьбам… Годом ранее… Год, да?

ЧЕРНОГОРОВ: Полгода.

УСКОВА: Ну, когда вы у нас были?

КОЧЕГАРОВА: 8 месяцев вспять.

УСКОВА: 8 месяцев, люди считают. 8 месяцев вспять у нас были примечательные инноваторы – Владимир Павлович Бобрышев, член-корреспондент Академии астронавтики, лауреат Гос премии… Я все прочту. Лауреат Гос премии СССР в области специальной химии, научный управляющий предприятия «Институт инноваторских технологий». Елизавета Федоровна Кочегарова, генеральный директор ООО «Институт инноваторских технологий». После этой программки на вас пришло столько заявок! И мы вам передали более достойные внимания…

БОБРЫШЕВ: И нам тоже.

УСКОВА: Да, это…

ЧЕРНОГОРОВ: Что именуется по заявкам радиослушателей мы…

УСКОВА: Люди работают с большенными средствами.

ЧЕРНОГОРОВ: Мы реально пообещали, что пригласим вас опять и потому рады вас опять созидать в студии. Хороший вечер.

КОЧЕГАРОВА: Хороший вечер. Спасибо.

БОБРЫШЕВ: Хороший вечер.

УСКОВА: Да. И у нас как эксперт и как активный участник передачи – Миша Михайлович Чучкевич, старший советник генерального директора «РОСНАНО». Здрасти, Миша.

ЧУЧКЕВИЧ: Хороший вечер.

УСКОВА: Хороший вечер. Сейчас у нас будет… Ну, наверняка, Миша, я первому вам дам слово. Любой из вас на данный момент практически пару минут выскажется, скажет про свои успехи. Поведайте, что на данный момент неплохого происходит в «РОСНАНО». Миш, вот прямо вот со всей таковой вот прямолинейностью.

ЧУЧКЕВИЧ: Людской прямолинейностью.

УСКОВА: Людской прямолинейностью, да.

ЧУЧКЕВИЧ: С наслаждением.

УСКОВА: Что у вас неплохого происходит, поведайте.

ЧУЧКЕВИЧ: Вы понимаете, я сошлюсь на личный опыт, всегда это самое правильное, наверняка, когда ты переживаешь сам реальные дела и позже видишь их изготовленными. Наверняка, просто о их гласить в этом смысле.

Я пришел в «РОСНАНО» работать в самом начале 2008 года, когда еще ни команды, ни бизнес-процессов не было, ни инвестиций. Мы выстраивали все это совместно с сотрудниками. Тогда и было достаточно трудно представить, как решать, фактически говоря, ту очень огромную задачку в чисто бизнесовом плане. Я говорю на данный момент не об институте развития даже, а просто про бизнес. У нас было под управление, на самом деле, переданы нам правительством 5 млрд баксов США. Это огромные средства по хоть каким эталонам.

БОБРЫШЕВ: Суровые средства!

ЧУЧКЕВИЧ: Суровые средства, да.

УСКОВА: А что означает «было»? Уже все, тю-тю?

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, насчет тю-тю я вам могу сказать, что… Не плохое слово, кстати, мне очень нравится. Тю-тю. 140 млрд рублей – это сейчас тот объем средств, который мы, что именуется на сленге «закомитили», то бишь приняли решение об инвестировании в проекты. 140 млрд рублей, это уже, вот перечтите на баксы, практически тю-тю.

УСКОВА: Практически тю-тю.

ЧУЧКЕВИЧ: Фактически говоря, практически с первой частью задачки совладали в этом смысле – заинвестировали. Сходу скажу, заинвестировали довольно отменно, я считаю. Итак вот, тогда было трудно представить, как решать эту задачку, но по сути дорогу осилит идущий.

Уже могу сказать точно, что на данный момент у нас и коллектив – 7 команд управляющих директоров, это порядка 150 вкладывательных экспертов, которые уже имеют опыт, реальный актуальный опыт, на кончиках пальцев ощущают многие технологические ниши. И 104 проекта на сегодня, ну, считайте за 3 года, мы одобрили к финансированию.

ЧЕРНОГОРОВ: А сколько заявок получили на проекты за этот период времени?

ЧУЧКЕВИЧ: Порядка 2 тыщ заявок, немножко недотягиваем до 2 тыщ, наверняка. И основная масса кое-где, я думаю, заявок 200 мы получили из-за рубежа, из различных государств. Штаты с Германией лидируют, пожалуй. Далее там Финляндия, Израиль…

ЧЕРНОГОРОВ: А мы разве поддерживаем заявки из-за рубежа?

УСКОВА: Развитие американских нанотехнологий.

ЧУЧКЕВИЧ: Вы понимаете, я думаю, что развитие, как это, поддержка, развитие наших совместных проектов, в рамках которых из-за рубежа приходят проекты, готовые к реализации, и которые можно далее технологии развивать тут у нас в стране…

УСКОВА: А собственность будет русская?

ЧУЧКЕВИЧ: Собственность, фактически говоря, в любом бизнесе бывает различная. Там в этих проектах во всех с нашими партнерами международными есть партнер в виде «РОСНАНО», который обладает пакетом. Там, обычно, это уже наработанная наша структура сделок, мы всегда привлекаем русских личных партнеров и считаем, что очень неплохой повод отменно войти в сверхтехнологичный бизнес для русских средних компаний, больших собственников – это зарубежные проекты, в том числе. Вот, потому там есть и личные российские собственники, и «РОСНАНО» в качестве партнеров, которые позже или выкупают у зарубежных партнеров, или совместно продают. Здесь уже дорожки у бизнеса различные позже бывают.

Потому вот эти 3 года, так подрезюмировав, больше 100 проектов, больше 4 млрд баксов объем проектов под управлением. Мы сейчас, на самом деле, уже стали за 3 года (несусветно малый срок) реальным игроком, сравнимым с наикрупнейшими международными венчурными фондами. Так как от 2 до 10 млрд баксов США – это та категория, в какой работают сейчас…

УСКОВА: Солидные люди.

ЧУЧКЕВИЧ: Солидные люди, да.

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте сейчас выясним у Елизаветы Федоровны, что неплохого вышло за период с нашей прошлой программки в вашем бизнесе. Либо это был не бизнес еще, это была мысль тогда.

УСКОВА: На данный момент хвалимся, 1-ые 5 минут хвалимся.

КОЧЕГАРОВА: Хвалимся, да. В особенности очень действенный произошел у нас вот после эфира у Петра Толстого, Владимир Павлович был, когда вот была итоговая программка по поездке президента в Нижний Новгород…

УСКОВА: Я желаю сказать, что вот результатом работы был 1-ый канал, «Вести» итоговые. И был приглашен по нашей советы конкретно вот этот инноваторский коллектив, и после чего был таковой резкий рывок всего.

КОЧЕГАРОВА: Да, и нам позвонили даже из-за границы! Другими словами, мы сейчас имеем предложения и из Швеции, и из 2-ух арабских государств, я уже не говорю о внутренних компаниях…

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте напомним коротко, в чем заключается проект ваш.

УСКОВА: Да, поведайте, так как не все 8 месяцев вспять еще слушали нас.

КОЧЕГАРОВА: Давайте научный управляющий пусть у нас скажет.

УСКОВА: Мужик, мужик.

КОЧЕГАРОВА: Он этим хворает…

ЧЕРНОГОРОВ: Владимир Бобрышев, пожалуйста.

БОБРЫШЕВ: Означает, если гласить кратко о тех результатах, которые представляют сейчас энтузиазм, то родились они из решения задачки освоения Ямала, как ни удивительно. Одна из самых животрепещущих сейчас задач – как освоить месторождения Бованенково, Харасавей, Южно-Тамбейские месторождения. Как их освоить?

Вся неувязка в том, что Ямал – это в первый раз та территория, на которой нет грунта, там только нескончаемая мерзлота. Чтоб завезти туда кубометр щебня для строительства дорог, и т.д., стоимость – 16 тыщ рублей. А щебень стоит тут 1 тыщу в наилучшем случае.

ЧУЧКЕВИЧ: Разница есть.

БОБРЫШЕВ: Колоссальная разница просто. И в этом смысле туда вези хоть кубометр навоза, он все равно будет стоить 26 тыщ, никуда не денешься. Это потрясающая вещь. А завести-то туда нужно, чтоб все освоить, обеспечить Европу газом, туда нужно завести по проекту 69 миллионов кубометров.

ЧУЧКЕВИЧ: Лучше не перемножать, лучше не перемножать!

КОЧЕГАРОВА: Ну, почему же…

УСКОВА: Почему? Это принципиально.

КОЧЕГАРОВА: Это принципиально.

УСКОВА: Экономические характеристики, да.

БОБРЫШЕВ: Это флот нужно выстроить, а мы же не построим. В Русском Союзе, может быть, и выстроили, чего бы нам это ни стоило, но сейчас это нереально сделать. И в свое время Ремизов Валерий Владимирович – это заместитель Вяхирева, «Газпром», он привлек нас… Он нас отлично знал, мы много лет с ними работали. И он произнес: «Ребята, вы отличные химики, технологи, ну, поглядите вы, как исключить эту ужасную перевозку, которая золотой просто становится и некуда деваться».

Тогда и мы решили поглядеть, что все-таки это по сути. Оказалось, что там не считая пылевидного кварца с размером частиц меньше 300 микрон, больше ничего нет. Он хрустит на зубах и все другое…

ЧЕРНОГОРОВ: Там – это на Ямале?

БОБРЫШЕВ: Да, на Ямале. И мы через год дали ему эталоны материала, приобретенного из этого кварцевого песка. Вот сейчас мы получаем материалы, которые по прочности на сжатие соответствуют чугуну и стали. Из пылевидного кварца. Естественно, эти материалы нереально получить, если б мы использовали цемент. Мы отказались от использования цемента, так как цемент – 40-60 микрон частички, а тут нужно сшить частички меньше 200 микрон. Потому вот это направление позволило сделать принципно новейшую технологию получения из пылевидных кварцевых песков качественных, прочных, высококремнеземистых материалов.

1-ое, на что мы направили внимание, не считая того, что необходимо на Ямале, мы поглядели, что творится сейчас с кирпичом. Вот нужно 130 кирпичных заводов выстроить в стране сейчас, чтоб выполнить требование Медведева и обеспечить строительство жилища 1 метр квадратный на человека. Вот 130 заводов нужно выстроить. И в данном случае мы будем их строить или по эталону 1936 года прошедшего века, или мы будем строить это по современным европейским технологиям на глине.

Но глины-то нет, она поубавилась за эти годы. И сырья, выходит, нет. Мы в первый раз вышли с технологией, когда мы делаем из песка. Это главный момент. Так как песок всегда под ногами.

ЧЕРНОГОРОВ: Другими словами, вы получаете из песка материал, аналогичный по свойствам кирпичу либо превосходящий его.

БОБРЫШЕВ: Нет, не аналогичный.

УСКОВА: Не кирпичу, не кирпичу. Железу.

БОБРЫШЕВ: Да, я и произнес об этом. Что если сейчас взять силикатный кирпич…

УСКОВА: Я просто брала это в руки. Это фантастика, это просто фантастика.

БОБРЫШЕВ: Да, да, да. Я вот, к огорчению, не взял просто эталоны…

ЧУЧКЕВИЧ: Было надо взять, потрогать.

БОБРЫШЕВ: Непременно исправимся, обещаю вам! И вот мы… Если взять по сопоставлению с силикатным кирпичом, то крепкость нашего кирпича на сжатие в 12 раз выше. В 12 раз. Не просто выше, а в 12 раз выше. Он…

ЧЕРНОГОРОВ: А издержки на изготовка?

БОБРЫШЕВ: А издержки на изготовка приблизительно такие же.

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте коротко напомним, вот на момент, когда вы приходили к нам 8 месяцев вспять, вы находились в состоянии таком, что «Газпрому» ввиду конфигурации снутри команды…

БОБРЫШЕВ: Да, мы непрофильные для него, другими словами он не может нас финансировать.

ЧЕРНОГОРОВ: Проект финансирования не был завершен и он тормознул на стадии дизайна научной идеи.

УСКОВА: Нет, нет, нет. Они опытную стадию прошли.

КОЧЕГАРОВА: Да, мы опытно-конструкторские, НИРовские, опытно-конструкторские работы мы выполнили.

УСКОВА: Это не проектная, это не мысль.

БОБРЫШЕВ: «Газпром», ему на данный момент нужен щебень на Ямале сначала, и он объявил конкурс на разработку технологии по производству щебня из песка. Мы этот конкурс выиграли…

УСКОВА: Нет, ну я просто желаю…

БОБРЫШЕВ: Они нас… Я в доказательство ваших слов.

УСКОВА: Я желаю сказать, что тут момент какой. Вот 8 месяцев вспять, уже тогда были подготовительные соглашения о заказе на конечную продукцию со стороны нескольких, ряда…

ЧЕРНОГОРОВ: Другими словами, были заказы, и не было средств на постройку завода. Понятно.

УСКОВА: На постройку завода. Верно?

КОЧЕГАРОВА: Верно.

БОБРЫШЕВ: У нас рынок обеспечен, полностью верно.

УСКОВА: Другими словами договорно-обеспеченный рынок, «РЖД», «Газпром»…

БОБРЫШЕВ: У нас «Газпром» подписал соглашение, что у нас все покупает, только строй. И обеспечивает нас газом и песком, только строй и нарабатывай щебень. И внезапно монстр вырос – РАО «РЖД», у которого заказ – 11 миллионов кубометров щебня в год для скоростных поездов.

УСКОВА: Да, после всех этих аварий…

КОЧЕГАРОВА: Да, да, да.

БОБРЫШЕВ: Не выдерживает это все. Это большой рынок обеспечен. К проекту обеспечен рынок и мы не можем ничего сделать!

ЧЕРНОГОРОВ: Владимир Павлович, а что с заводом-то с того времени стало? За эти 8 месяцев как вы продвинулись в поиске финансирования либо инвесторов по строительству фактически производства?

БОБРЫШЕВ: Я тут должен поблагодарить вашу радиокомпанию, так как необходимо сказать, что благодаря вам, у нас количество заинтересованных людей, которые проявляют энтузиазм в той либо другой степени (кто-то готов финансировать, кто-то желает приобрести) просто возросло в разы. И это только благодаря вот тем передачам…

УСКОВА: Другими словами, Володь, на данный момент вопрос в схеме? Вы обсуждаете собственность, права принадлежности.

БОБРЫШЕВ: Да, да, да, да, да.

УСКОВА: Это внутренние партнеры либо иноземцы?

КОЧЕГАРОВА: Есть и зарубежные. Два зарубежных напарника у нас есть, которые…

БОБРЫШЕВ: Иноземцы, обычно, уговаривают уехать туда совместно со всем.

ЧУЧКЕВИЧ: Со щебнем.

БОБРЫШЕВ: Со щебнем и с кирпичом…

УСКОВА: Совместно с Елизаветой Федоровной!

КОЧЕГАРОВА: Да. У нас было такое оригинальное предложение из Китая – поехать в Китай и начать там строить.

БОБРЫШЕВ: Да, китайцы сходу произнесли…

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте на этом прервемся на маленькую паузу и продолжим.

БОБРЫШЕВ: Отлично.

ЧЕРНОГОРОВ: Мы поведали про тот путь, который прошли вы со собственной инновацией, про тот путь, который прошло «РОСНАНО». У нас аудитория довольно удобная, они в этом плане… Байками их не накормишь, необходимо непосредственно надавать информацию. Как в нашей стране сейчас вот таким коллективам как ваш получить, фактически, средства на свое развитие? Другими словами, какие есть механизмы? И вот а именно «РОСНАНО» как устроило этот процесс? Миша Михайлович, как я знаю, вы в том числе в недавнешнем прошедшем возглавляли проектный кабинет в компании.

ЧУЧКЕВИЧ: Правда ваша.

ЧЕРНОГОРОВ: Поведайте, пожалуйста, как вы выстроили вопрос…

БОБРЫШЕВ: Основной заказчик для внутренних служб «РОСНАНО».

ЧЕРНОГОРОВ: Как вы выстроили процесс отбора проектов?

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, вы понимаете, мы, в принципе, попытались сделать его, с одной стороны, очень маленьким, с другой стороны, очень беспристрастным, что довольно трудно сочетаемые задачки на практике, как выяснилось. Так как, с одной стороны, мы столкнулись с тем, и под это в том числе выстраивали бизнес-процесс, что, в особенности в первую несколько лет работы «РОСНАНО» довольно трудно, может быть, доходила информация о том, чем мы по сути увлечены.

А ведь у нас есть довольно такая специфичная, определенная задачка и участок работы в инноваторском цикле: мы, на самом деле, поддерживаем и финансированием, и нефинансовыми способами уже создание промышленных компаний, когда технологии и инжиниринг есть. И вот 1-ое, с чем нам пришлось столкнуться, что на нас пошел очень большой поток (полностью обусловлено, в принципе, изголодались люди, инноваторы) НИОКРов, НИРов…

БОБРЫШЕВ: Единственный, на самом деле, источник.

ЧУЧКЕВИЧ: Да. Мы появились, нас узрели, как и что, может быть, было не до конца понятно. И было очень огромное количество НИРов. 2-ое, с чем мы столкнулись, это то, что такое нанотехнологии исходя из убеждений нашего мандата. Ну, тоже приходилось достаточно кропотливо объяснять, и было много очень воззваний, которые просто не попадали в наш мандат.

Потому процедура, в принципе, смотрится последующим образом. С одной стороны, у нас точь-в-точь как в любом венчурном фонде, в хоть какой обычной вкладывательной компании, которая инвестирует сверхтехнологичный либо другой стартаповский проект, есть процедура проверок и бизнес-планирования – дью-дилидженс на сленге именуется. Она, на самом деле, ничем не отличается от процедуры в любом фонде. Другими словами, мы совместно с теми, кто к нам приходит… Заявителями мы их называем. Другими словами, компаниям ставим под вопрос бизнес-план, фактически говоря, его выверяем, стараемся его переработать.

И могу вам сказать, что, ну, по опыту, больше 50% случаев точно – очень изменяются бизнес-планы. Очень нередко, понимаете, таковой забавнй, фактически из нашей жизни реально, вот отражает сущность нашей жизни, момент появлялся, когда к нам приходят коллеги и молвят: «Вот у нас есть проект выстроить завод по производству магнитов. Мы желаем 300 миллионов…»

УСКОВА: Миша, давайте мы на данный момент лучше на живых историях. Елизавета Федоровна, я так понимаю, и как я знакома с вашим проектом, у вас там достаточно большая и аудированная, так скажем, профессионалами РАН, составляющая по нанотехнологиям. Вы обращались в «РОСНАНО»? Если нет, то почему, если да, то как это все происходило?

КОЧЕГАРОВА: Мы обращались в «РОСНАНО».

БОБРЫШЕВ: Более того, если верно сказать, они к нам обратились.

УСКОВА: Когда это все вышло и что далее…

БОБРЫШЕВ: Как ни удивительно.

КОЧЕГАРОВА: Вот Владимир Павлович всю хронологию скажет, да.

БОБРЫШЕВ: Как ни удивительно, означает, нам направила письмо…

КОЧЕГАРОВА: Матвеева.

БОБРЫШЕВ: …Матвеева Надежда. Это человек, который является менеджером по вот этим инфраструктурным проектам. И произнесла… Прямо выложила содержание нашего проекта и произнесла: «Предлагаю вам повстречаться, чтоб обсудить возможность сотрудничества».

УСКОВА: Когда это вышло, Володя?

БОБРЫШЕВ: Это было 25 июня 2009 года.

УСКОВА: Вы предоставили проект.

ЧЕРНОГОРОВ: Дали заявку.

УСКОВА: Дали заявку. После чего…

ЧЕРНОГОРОВ: Какой далее путь заявки?

БОБРЫШЕВ: Нет. Поначалу нас пригласили, мы пришли, сделали доклад, проявили эталоны все. Совещание вел Евдокимов, другими словами, ну, высший класс. Вот представляете, нас пригласили, посадили наибольшего начальника там. И он оказался очень толковым, разбирающимся человеком, что меня изумило, казалось бы, инфраструктура там, все…

УСКОВА: Володя, поведайте функцию!

БОБРЫШЕВ: Да. И вот мы начали… После чего нам предложили оформить это в виде заявки. Мы оформили по перечню того, что необходимо, в установленном порядке все это сдали. И через некое время мы начали согласовывать.

УСКОВА: С момента подачи заявки до окончания согласования сколько у вас прошло времени?

БОБРЫШЕВ: У, это длительно, это практически 9 месяцев до окончания. 9 месяцев было.

УСКОВА: Миша, это укладывается в ваш корпоративный эталон?

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, в принципе, от 6 до 9 месяцев это тот эталон, который у нас есть…

БОБРЫШЕВ: 180 эталон ваш, да? Разрешает, но приказами продляет…

ЧУЧКЕВИЧ: Плюс 3 месяца у нас идет дополнительно на доработки. Но все зависит, естественно, от того, как идет работа совместная, от бизнес-плана…

УСКОВА: Отлично. Вот 9 месяцев ушло на оформление и согласование заявки. После чего что вышло?

БОБРЫШЕВ: А после чего нам прислали бумагу о том, что наш проект не соответствует требованиям по наносоставляющей.

УСКОВА: От кого пришла бумага?

КОЧЕГАРОВА: От Матвеевой.

БОБРЫШЕВ: От Матвеевой, да, мы с ней контактировали. Весь окружающий мир контактирует через Матвееву, она воспринимает заявки и она возвращает.

ЧЕРНОГОРОВ: Как экспертиза… Давайте сейчас поглядим, как ведется экспертиза таких проектов.

КОЧЕГАРОВА: Да, вот мне тоже любопытно. Миша Михайлович, поведайте, чтоб понятно было.

ЧУЧКЕВИЧ: Неплохой пример, неплохой пример. За моей подписью тоже больше тыщи таких писем ушло, в принципе, потому могу сказать из практики. Как раз я об этом гласил, так как у нас есть требования по наносоставляющей, и далее мы должны подтвердить, что коммерчески действенный проект. В вашем случае я вижу, слышу, по последней мере, из того, что… Там, на самом деле, есть рынок, при этом тут, внутренний, под рукою, и его можно…

БОБРЫШЕВ: И такие монстры, главное, да.

ЧУЧКЕВИЧ: Непременно, да. Означает, по нанотехнологиям и, в принципе, подходу к экспертизе, почему она чуток тяжелее. Так как мы управляем муниципальными средствами, мы отправляем на наружные экспертизы. По технологической составляющей мы всегда по каждому из проектов (у нас база – больше 500 профессионалов) направляем наружу, чтоб не было личного нашего подхода роснановского внутреннего в данном деле.

УСКОВА: Вы понимаете, по этому проекту, так как они у нас достаточно издавна и мы за ними смотрим, то внешнюю экспертизу мы тоже направили для того, чтоб… И она у нас полностью прозрачна. И так как есть орган как Русская Академия, и там есть совсем известные люди, непреложные, и т.д., то вот… Я вижу, Елизавета, вы размахиваете бумажками. У вас как раз, по-моему, эта экспертиза на руках, да?

БОБРЫШЕВ: Нет же.

КОЧЕГАРОВА: Нет, я здесь просто…

УСКОВА: Я желаю сказать, что были все заключения и от химиков, и от физиков, и от практиков на руках, где были подписаны реально академиками экспертизы о том, что все всему соответствует.

ЧУЧКЕВИЧ: Все всему чему?

УСКОВА: Соответствует требованиям «РОСНАНО»…

БОБРЫШЕВ: Содержание по наносоставляющей, так будем гласить.

УСКОВА: А бумага, которая пришла от «РОСНАНО», не была подписана определенным профессионалом, с которым можно было бы вести обычный диалог. И после того, как начали выяснять, то выяснилось… К кому вы пришли, какого уровня человек отдал заключение?

БОБРЫШЕВ: Означает, можно я тогда все-же чуток поподробнее, так как… Вот Миша Михайлович гласит ну просто чистую правду, если гласить вот с ним, с Калюжным, с людьми его уровня, осознаете. Вот это звучит потрясающе: наружняя экспертиза, все прозрачно, ничего нет…

УСКОВА: Прозрачно – когда понятно, кто экспертирует, а когда наружняя экспертиза – это непрозрачно.

БОБРЫШЕВ: Нет же, даже…

ЧУЧКЕВИЧ: Ну почему же? Здрасти! Наш даже управляющий директор не знает, кто экспертирует. Это главный принцип в инвестициях. Если ты не можешь оказывать влияние на профессионала, то это главный принцип прозрачности и независимости экспертизы.

УСКОВА: Мы должны быть убеждены в том, что эксперт является компетентным.

ЧУЧКЕВИЧ: Все они сертифицированы, эти специалисты…

БОБРЫШЕВ: Можно я? На данный момент станет ясно, о чем идет разговор. Но ни он, ни Калюжный или не знают, или не желают нарушать прекрасную архитектуру демократического такового строения сделанного. А заключается эта штука в последующем. По сути…

Да, еще девиз – ни один самый высочайший начальник в «РОСНАНО» не может приостановить ни один проект. Верно я говорю по идеологии, по конституции? Не может ни один бюрократ. Они молвят: «Бюрократ не имеет права экспертизу проводить. Он безграмотный. Должны проводить ученые, технологи и т.д. и тому схожее». Ах так бы идеология. Но что происходит по сути?

Вот смотрите, там, когда приходишь в «РОСНАНО», тебя сходу предупреждают (это прекрасно), что самое главное на первом шаге, когда ты подаешь документы, они проводят экспресс-экспертизу внутреннюю, и сходу молвят – у тебя нано есть либо нано нету.

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, так не молвят, это точно. Для тебя молвят, если видно разумеется снаружи, что, фактически говоря, навряд ли эта тема нам подойдет, мы сможем, тогда молвят, что лучше не растрачивайте время.

КОЧЕГАРОВА: Но на это не надо 9 месяцев, верно, Миша?

ЧУЧКЕВИЧ: На это не надо 9 месяцев. Но далее идет глубочайшая… Вы же с технологиями работаете. Далее идет, фактически говоря, та наружняя экспертиза, которая нужна.

УСКОВА: Володь, кто глубокую экспертизу провел у вас?

БОБРЫШЕВ: И вот смотрите, немножко дайте мне, на данный момент я вас введу совсем. Тут есть тонкость. Означает, смотрите, что происходит. Нам пишут на первом шаге, молвят: «Замечаний по разделу, связанных с наносоставляющей, нет, материал изложен отлично». И далее мы начинаем все другое согласовывать. По этому разделу нет в течение всего этого года ни 1-го замечания, а позже под занавес, когда нам молвят: «Все, ребята, через 2 недели у вас приказ выходит. Давайте тужиться и все утрясать», возникает записка, подписанная Притужаловым, основным профессионалом, который гласит: «Ребята, а нано-то у вас нету». Это после того, как мы 9 с излишним месяцев проработали. Ну, такую записку написать, если честно, он мог и через 2 месяца, правда? Не нужно 9 месяцев было…

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, может быть. Вы понимаете, мы говорим на данный момент о определенном случае, нужно глядеть. Я не погружался в ваш случай. Но я могу сказать, что мы маневрировали довольно трудно, но, считаю, что верно исходя из убеждений того, что мы не брали экспертизу вовнутрь себя. Так как тогда от субъективизма и, может быть, злоупотребления ты не отделаешься никогда при таком потоке проектов, который на нас идет.

Вот поэтому все специалисты, которых мы подбирали, и мы сертифицировали, мы их не демонстрировали вначале ни нашим директорам, чтоб они не повлияли на их, ни, пардон, заявителям, чтоб точно так же никто из заявителей не повлиял, не прогуливался, не договаривался. Тогда это независящая, обычная экспертиза выходит.

УСКОВА: Вы понимаете, тогда совсем нереально работать…

БОБРЫШЕВ: А вот смотрите, в данном-то случае…

ЧУЧКЕВИЧ: А в этом случае, может быть, вправду были какие-то аспекты, вопросы. Хотя я, не зная непосредственно вашего варианта, не могу комментировать.

УСКОВА: Елизавета Федоровна, вам задавали вопрос: «Вы от кого?»? Я задам обычный вопрос, обыденный русский вопрос.

КОЧЕГАРОВА: Да, задавали.

УСКОВА: Так.

ЧУЧКЕВИЧ: Что такое «от кого?», поясните.

УСКОВА: До боли просто. Когда возникает инноватор, то одним из первых вопросов в «РОСНАНО» на уровне менеджеров: «Вы от кого?»

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, это глупости.

УСКОВА: Вот посиживают живы люди…

КОЧЕГАРОВА: Нет, я другое совершенно желаю сказать.

ЧУЧКЕВИЧ: Не понимаю, о чем речь.

КОЧЕГАРОВА: После того, как нам пришел вот этот ответ, мы, борясь за справедливость, так как мы-то точно знаем, что у нас есть нано в технологии, написали прямое письмо на Калюжного и попросили сакцентировать его внимание. Мы ему резоны, выражения ведущих ученых нашей страны по этому вопросу и а именно по нашей технологии, плюс мы обрисовали, какой коллектив у нас, во главе с академиком Саркисовым, который занимается тоже…

БОБРЫШЕВ: У нас суровые люди. Добросовестное слово, просто грустно было.

КОЧЕГАРОВА: И нам ответили, снова же, что мы не имеем права с вами разговаривать, обращайтесь все к той же Матвеевой.

ЧУЧКЕВИЧ: Снова же, мы же говорим о нормально построенной процедуре. Я прошу прощения, я понимаю, что вам это личный вопрос…

УСКОВА: А что обычного в таковой процедуре, если…

ЧУЧКЕВИЧ: Подождите, подождите. Это вопрос, я понимаю, что вам он личный вопрос, но вроде бы это ваш бизнес…

УСКОВА: Для хоть какого инноватора это личный вопрос.

ЧУЧКЕВИЧ: Естественно, потому он воспринимается, может быть, по-разному. Но, пардон, если мы будем поменять менеджеров на проекте… Вы гласите, что вам произнесли обращаться снова к Матвеевой. Верно произнесли. Если другой человек снова будет заходить в вашу тему поновой…

БОБРЫШЕВ: Нет, не об этом речь!

УСКОВА: На проекте вышло нарушение, Миша.

КОЧЕГАРОВА: Нам неясно, почему было изготовлено наружной экспертизы…

ЧУЧКЕВИЧ: Какое?

УСКОВА: Явное нарушение.

ЧУЧКЕВИЧ: Наружняя экспертиза по всем проектам, по всем проектам наружняя экспертиза проводится.

БОБРЫШЕВ: Нет.

КОЧЕГАРОВА: Не было.

ЧУЧКЕВИЧ: Три профессионала…

УСКОВА: Миша, людей мурыжили 9 месяцев. За 9 месяцев можно проесть хоть какой капитал. Вот я на данный момент дам возможность, вот у нас куча звонков…

ЧУЧКЕВИЧ: Я готов за пределами этого разговора, когда у меня материал в руках будет, поглядеть и разобраться в данном случае непосредственно. Я просто знаю, что…

БОБРЫШЕВ: Мы бы были очень признательны, просто ради успокоения.

ЧУЧКЕВИЧ: …Обычный. У нас же на веб-сайте написано, кому звонить, если есть вопросы.

ЧЕРНОГОРОВ: Я просто желаю, я желаю вот таковой вопрос задать. Мы неслучайно подняли тему экспертизы, так как когда готовились к программке, здесь вот коллеги из «Эха Москвы» задавали вопрос, что вот есть история Вадима Раховского, такая в блогах нашумевшая, когда, означает, человек предложил, по-моему, номер один у него была заявка со сферическими линзами в «РОСНАНО»…

ЧУЧКЕВИЧ: Она прошла, получила добро первой.

ЧЕРНОГОРОВ: Да. И в конечном итоге этот станок был продан его партнером из Белоруссии в Китай. Во время визита Медведева как раз это было все представлено. Другими словами это 3 года не было новостей от «РОСНАНО», а в конечном итоге, означает, его партнер, фактически, этот станок сделал уже. Я…

ЧУЧКЕВИЧ: Комментировать?

ЧЕРНОГОРОВ: Да, пожалуйста, мы для этого тут собрались. Желаю осознать.

ЧУЧКЕВИЧ: Пожалуйста, с наслаждением, да. Ах так раз чем, наверняка, полезен опыт «РОСНАНО», что вокруг нас бессчетное количество практических ситуаций, с которыми сталкивается русский инноватор и забугорный инноватор, который приходит в Россию и делает бизнес. Это в этом смысле очень нужный опыт.

Потому тут я могу сказать, я со стороны следил за этим проектом, он не один раз был у нас на инвесткомиссии. И у нас есть очень обычный принцип: мы во все проекты стараемся привлечь наружного личного напарника, который в состоянии укрепить команду дополнительно.

БОБРЫШЕВ: Стабилизировать.

ЧУЧКЕВИЧ: Да, полностью правильно. Во-1-х, пардон, чтоб нам… Ну, вот когда приходит к нам проект, естественно, это собственный ребенок, его хвалят. Он всегда самый наилучший, самый превосходный и т.д.. Прививка от того, чтоб некорректно проинвестировать муниципальные средства очень обычная – это другой личный инвестор, который приходит и верует в тот же проект, и голосует за него своими средствами. Потому у нас во всех проектах, вот 104 проекта, у нас там, считай, порядка 100 соинвесторов, партнеров личных. В том числе и в проекте, который с государем Раховским… Я с ним не один раз встречался и лично, солидный, превосходный человек, много дел сделал не плохих, изобретений. Мы помогали не один раз отыскивать партнера-соинвестора.

К огорчению, 1-ое, что пришлось, так как 1-ая заявка была… Это было, по-моему, август-сентябрь 2008 года, если я не ошибаюсь. Мы попали с государем Раховским, мы отыскали ему соинвестора – это была работа команды Диониса Гордина, который управлял этим проектом, вел его. Отыскали соинвестора. К огорчению, мы попали ровно в кризис, соинвестор не сумел профинансировать, он отказался от этой сделки. Что делать? Все же, мы пошли, зарегистрировали компанию, старались далее находить, мы держали. Другими словами, в этом смысле у нас, пожалуй, износоустойчивость завышенная, нанопокрытиями мы покрыты…

УСКОВА: Миша, давайте дадим возможность позадавать вопросы…

ЧУЧКЕВИЧ: Мы пару раз с этим проектов… Приглашали инвесторов, находили, но, к огорчению, пока проект так и не запустился.

УСКОВА: Эфир прямой, а мы запамятовали про наших слушателей. Давайте выведем. Хороший вечер, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Хороший вечер.

УСКОВА: Представьтесь, пожалуйста. Какой у вас вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Петросян Артур, я представляю компанию «Ореско». Вы понимаете, я вот тоже слушаю ваших гостей и даже с некой завистью. Так как когда они молвят о том, что был проявлен энтузиазм после передачи… Я как раз представляю компанию, которая тоже заинтересовалась. Мы производим стройматериалы, нам была очень увлекательна возможность внедрения этих технологий, о которых говорилось. Но я не сумел отыскать ваших гостей…

УСКОВА: Ну, это до боли просто. Пишите к нам на веб-сайт, мы сходу вас переключим. Это просто делается в течение денька, никаких вопросов. Спасибо, Артур, огромное за звонок. Хороший вечер, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здрасти, меня зовут Петр. У меня таковой вопрос к гостям в студии. Для чего «РОСНАНО» столько средств на банковских депозитах? Не было бы лучше для госбюджета, если б «РОСНАНО» получало средства под каждый одобренный проект? В особенности если учитывать, что экспертиза «РОСНАНО» занимает около года, так что время утвердить бюджет будет довольно. Просто я работаю в банке, и как я понимаю по собственной работе, очень нередко средства кладутся и выходит просто… Процент куда-то уходит, я не знаю, куда.

ЧУЧКЕВИЧ: В инновации, сходу скажу, в инновации.

УСКОВА: Спасибо, Петр, хороший вопрос.

УСКОВА: Миша, отвечайте про банк.

ЧУЧКЕВИЧ: Отвечаю, да.

ЧЕРНОГОРОВ: Не успел представить гостей, давайте сходу с места в карьер.

ЧУЧКЕВИЧ: Очень разумная постановка вопроса. Я думаю, что русское правительство, фактически говоря, прислушалось чуть раньше к этому совету. И могу сказать, что…

Уточняю информацию. Фактически говоря, нам сначала было выделено порядка 130 млрд рублей, которые вправду были у нас на счетах и мы их располагали в банках. Следом, когда грянул кризис, и была потребность в этих средствах для того, чтоб маневрировать в бюджете, значимая часть этих средств была отозвана. И мы как раз планировали, сколько средств нам нужно бросить в «РОСНАНО», исходя из того, какой поток проектов мы ожидаем, условно, в ближний год, чтоб мы могли корректно в одно касание обеспечить их финансирование, так как это наша репутация на рынке.

УСКОВА: В одно касание – это сколько месяцев у вас?

ЧУЧКЕВИЧ: В одно касание – это тогда, когда проект готов к финансированию. Так как мы точно не выпускаем средства из компании, пока проект не готов. И даже, кстати, после утверждения проекта часто приходится еще дорабатывать, когда ты приходишь на землю, начинаешь строить и т.д….

УСКОВА: Миша, а какая у вас мотивация? Вот вы же сидите, у вас капает процент…

ЧУЧКЕВИЧ: Мы не сидим, мы работаем.

УСКОВА: Нет, вы работаете, а процент капает…

ЧУЧКЕВИЧ: 24 часа.

УСКОВА: Чем больше банковское…

ЧУЧКЕВИЧ: Подождите-подождите, я как раз желал сказать о том, что на депозитах, фактически говоря, существенных средств и не было долгий период. И на данный момент у нас на сегодня 140 млрд рублей – это та сумма, которую мы должны перечислить в проекты в режиме «этот – последующий год», плюс-минус. Соответственно, мы уже больше 60 млрд рублей перечислили на сегодня, и далее на этом акционерные средства…

УСКОВА: Там еще много осталось, еще много осталось!

ЧУЧКЕВИЧ: Другие перечисляются траншами раз в год, другими словами, у нас нет средств этих на счетах. И где нам не хватает, мы добираем еще облигационными займами. Другими словами там как раз обычное, как Олег гласит, финансовое управление ресурсами страны русского.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, отлично, это межпланетность. Давайте на землю вернемся. Вот вопрос с веб-сайта finam.fm…

ЧУЧКЕВИЧ: Финансовая политика на этом строится, слушайте. Это не межпланетность, это управление деньгами.

ЧЕРНОГОРОВ: Нет, я желаю возвратиться, фактически, к проектам, к проектам возвратиться. Давайте про содержание. Вот Александр пишет нам на веб-сайт: «Миша Михайлович! Не удивлюсь, когда «новый щебень» через год начнут везти из Китая для благоустройства Сколково. Вопрос: когда будет меньше комиссий, волокиты и больше результатов?»

ЧУЧКЕВИЧ: Ну, 1-ое, что не только лишь из Китая. Может быть это, кстати, может быть и так, вправду. Я думаю, главное, чтоб у нас и в Рф эта проросла мысль, восхитительная передача, я думаю, что…

УСКОВА: Так это от вас зависит-то! Они же у вас год там обивали пороги, а вы на данный момент гласите, главное, чтоб в Рф…

ЧУЧКЕВИЧ: Подождите, подождите. Обивали…

УСКОВА: Передача-то чего? Мы-то…

ЧУЧКЕВИЧ: 104 про

Похожие записи:

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий