«Я рада, что моя совесть чиста», — Лена Батурина, бывшая владелица «Интеко»

«Я рада, что моя совесть чиста», — Лена Батурина, бывшая владелица «Интеко»

Лена Батурина, не так давно продавшая компанию «Интеко» Микаилу Шишханову, интервью дает в Лондоне. Она ведает, что живет на данный момент на две страны — Великобританию и Австрию. В Лондоне ее дочери обучаются в институте, а в Вене ее штаб-квартира. На вопрос, желает ли она возвратиться в Россию, одна из некогда самых могущественных предпринимательниц страны гласит, что стремится в Москву, но пока ее дом там, где ее малыши. О том, чем она на данный момент занимается, Лена Батурина поведала в интервью «Ведомостям».

Когда я произносила эту фразу, в Рф был другой президент

— Пару лет вспять в интервью «Ведомостям» вы гласили: «Если мы говорим о легитимном государстве и живем в легитимном государстве, как декларирует наша власть, я не понимаю, какая может быть разница в том, будет мой супруг мэром либо нет». Ваша точка зрения поменялась?

— Да, я так считала. Пожалуй, не считаю так последний год. Но справедливости ради необходимо сказать, что, когда я произносила эту фразу, в Рф был другой президент. Потому, может, и была права тогда, просто ситуация в стране поменялась (смеется).

— Вы желали бы возвратиться в Россию?

— Что вы подразумеваете?

— Жить в Москве, работать.

— Москва — мой родной город, но в ближайшее время она стала для меня в определенном смысле «душновата». Думаю, что и Юрию Михайловичу, который проводит практически все свое время в Москве, тяжело глядеть, как все там изменяется и, по моему воззрению, не всегда в наилучшую сторону. Естественно, я люблю Москву и всегда буду стремиться в этот город. Но при всем этом нужно осознавать, что у меня есть дочери, а там, где малыши, и будет мой дом. Полностью разумеется, что в наиблежайшие 5 лет я буду огромную часть времени проводить в Европе совместно со своими дочерями. Они начали обучаться в Лондоне в силу форс-мажорных событий. Они ведь ранее обучались в МГУ. Нам пришлось выслать дочерей в Великобританию, что было достаточно болезненно для их.

— Почему приняли такое решение?

— Была настоящая угроза их безопасности.

— В чем это выражалось?

— На самом деле, меня об этом предупредили сотрудники спецслужб. Неофициально, но все таки. Начали разыгрывать и эту карту.

— Вы живете в Лондоне?

— Тут я довольно нередко бываю, но в главном живу в Австрии.

— Планируете ли вы просить политического укрытия в Европе?

— Даже когда годом ранее на меня был сильный прессинг со стороны страны, я не стала просить политического укрытия. Для чего мне это необходимо на данный момент? Я не собираюсь учавствовать в нечистоплотных политических играх, даже если правительство преследует меня по политическим причинам. Это мне неинтересно. Мне любопытно заниматься делом.

— Желаете сказать, что ваш отказ приезжать в Россию не связан с политическими событиями?

— Желала бы так сказать, но не могу. Конечно, во-1-х, я опасаюсь, что меня могут использовать как элемент давления на супруга. Другими словами, разумеется, люди, организовывающие травлю Юрия Михайловича, понимают, что я его слабенькое звено. И он еще больше дорожит тем, что будет со мной и детками, чем тем, что будет с ним. Это нужно так не знать Юрия Михайловича, который в течение 20 лет был у всех на очах, чтоб не осознавать: чем больше на него давишь, тем больше он упирается. Во-2-х, приезжать нет особенной необходимости.

— По-моему, это психология хоть какого мужчины.

— Различные бывают мужчины. Некие предпочитают сдать власть без боя.

— А в чем, по-вашему, смысл давления на Лужкова?

— Видимо, желают его «заткнуть».

— А со стороны Лужкова не вернее закончить критиковать возможности президента?

— Почему, если он так считает? И не только лишь он один. Почитайте прессу — об этом пишут и на Западе. Так, судя по всему, считает и [Алексей] Кудрин. Таких много, только досталось одному Лужкову.

— Почему? Кудрин тоже лишился поста. Почему Лужкову вдруг вздумалось высказать свое мировоззрение о президенте?

— Так как он так считает.

— Почему он об этом не произнес, к примеру, когда сам просился в отставку?

— Нужно вспомнить, что сложная ситуация у их появилась приблизительно через полгода после того, как [Дмитрия] Медведева утвердили в должности президента Рф. Помните, когда Владимир Познер спросил в эфире у Лужкова, что он считает правильным для Москвы: если мэра выбирают москвичи либо назначает президент? Лужков произнес, что было бы правильней, если б мэра выбирали москвичи. Сходу после чего Медведев заявил, что, если кому-то не нравится сегоднящая система, он может уйти в отставку. Лужков собрал семью, сказал, что уходит в отставку, написал заявление и пошел к Медведеву. На что Медведев произнес, что это к Лужкову не относится и он им доволен. Отставку не принял. Доказательством слов президента стала и благодарность за работу, присланная им Лужкову незадолго до того, как он вдруг «утратил доверие».

— Как тяжело отставку переносил Юрий Михайлович?

— Не могу сказать, что тяжело. Если человек уверен, что он прав, то все, что вокруг происходит, не оказывает влияние на внутреннее состояние. А Юрий Михайлович уверен в собственной правоте. Правда — это такая субстанция, которая даже с контролируемым и непредсказуемым прошедшим все равно становится тривиальной.

— Когда высылали в отставку с формулировкой «в связи с утратой доверия», вам-то было понятно, что она значит?

— Мне и на данный момент это неясно. Я считаю, что убирать чиновников «в связи с утратой доверия» — это возврат к сталинской эре. Подумайте, что это на самом деле значит: если следственные органы и трибунал не отыскали никакой вины, тогда президент посылает в отставку «в связи с утратой доверия». Выходит, что президент поставил себя выше суда и следственных органов. По-моему, это развитие худших традиций сталинских времен. Я уверена, что [руководитель администрации президента Сергей] Нарышкин хитрил, когда гласил, что причина отставки — коррупция и неэффективное управление городом. Что может быть смешнее — если уж Лужков неэффективно управлял, то кто же тогда в стране действенный управленец? У Москвы были лучшие характеристики социально-экономического развития: рост зарплат, соц выплат, понижение уровня безработицы, увеличение уровня жизни.

— Вы думаете, при сегодняшней власти эти характеристики усугубились?

— Могу судить об этом по тому, что пишут в прессе и публикуемой статистике.

— Почему Лужков решил приехать в Москву на допрос? Ведь были опасности, что посадят.

— А вы сможете для себя представить ситуацию, когда он бы не возвратился? Еще годом ранее мы с ним обсуждали, что могут и дела сфальсифицировать. Он тогда и гласил: «Если нужно обосновать правоту, то я сяду». Он из числа тех людей, которые могут поменять мир вокруг себя, но их самих поменять нереально.

— Как поменялся ваш круг общения?

— Народу, естественно, вокруг стало меньше. Ранее положение обязывало разговаривать с огромным количеством людей. Думаю, что на данный момент вся шелуха отпала. Близкие друзья остались. Не могу сказать, что кто-то из окружения изумил так, что я была поражена.

— А Владимир Ресин, который числился другом?

— Никогда не был близким другом.

— Не планирует ли Юрий Михайлович заняться политикой?

— Этот вопрос лучше адресовать ему.

— Что вы думаете о том, в чем больше всего винят Лужкова: не достаточно внимания дорогам, переуплотненность городка?

— Если Лужков не достаточно внимания уделял дорогам, то с таким же фуррором можно гласить о том, что на данный момент эту делему просто не лицезреют. Так как, если не брать несчастную плитку, дискуссии о том, что на ремонт дорог было выделено вдвое больше средств, как я знаю, не воплотились на практике вдвое большее количество отремонтированных дорог.

— А неувязка переуплотненности?

— Естественно, эта неувязка существует. Недаром ведь Юрий Михайлович еще в 2008 г. предлагал управлению страны сделать города-спутники вокруг Москвы, чтоб «рассредоточить» имеющийся центр притяжения. Я также развивала эту идею, в том числе в собственных интервью в прессе.

— Какие были ответы?

— Был отклик от губернатора Бориса Громова. На бланке губернатора он написал письмо на имя Лужкова, в каком с возмущением заявлял, что считает недопустимым, что супруга мэра Москвы высказывается в СМИ по этому вопросу. Лужков ответил, что вообще-то Батурина — самостоятельная личность и может гласить то, что считает необходимым; при всем этом, если супруга Громова выступит за объединение Москвы и области либо против, он претензий иметь не будет.

— Раз вы спец в этом вопросе, что думаете про расширение Москвы?

— Мне показалось, что кусочек земли, который выделен под расширение Москвы, избран по последующему принципу: кто-то из профессионалов произнес, что в этом направлении находится одна из самых дорогих земель в Подмосковье, и вот поэтому ее и выделили.

— Власти разъясняют, что это самая малонаселенная часть области.

— Зачем городку нужна земля? Для того, чтоб «разуплотнить» центр городка. Если на всей присоединяемой местности живет всего 250 000 человек, это значит, что там размещен большой природный комплекс. Выходит, что власти Москвы желают убить зеленоватые легкие Москвы и выстроить там жилище?

— Почему? Там много сельхозугодий, которые принадлежат различным структурам: «Масштабу», «Абсолюту»…

— Земли «Масштаба» прилегают к МКАД и Бутову. Расширение Москвы только повдоль МКАД не решит делему. Нужно создавать центры притяжения на определенном расстоянии от городка, по другому существующая транспортная сеть не сумеет все переварить. На данный момент есть определенный поток, который сформирован в сторону юга и юго-запада. Если на эту же инфраструктуру высадить новое жилище, то получится очередной транспортный коллапс. Необходимо строить новые магистрали, а не просто реконструировать имеющиеся.

— Что думаете про то, что МФЦ разместится в Рублево-Архангельском?

— Трудно разъяснить, с какой стати в зоне элитной коттеджной застройки появляется денежный центр — в том месте, где, по-моему, уже на данный момент максимальная нагрузка на транспортную инфраструктуру.

Костин произнес, что компания стоит недешево, но он дает нам то, что можно именовать «три копейки»

— Чем занимаетесь в ближайшее время?

— Занята окончанием сделки по продаже «Интеко»; систематизирую свои активы, которые в том числе находятся за рубежом. Можно сказать, что занимаюсь этим же самым, что и ранее, но с наименьшей интенсивностью: инвестиции, девелопмент, благотворительность, семья. При этом желаю выделить, что перечислила все свои дела по мере возрастания их значимости для меня.

— Почему решили реализовать «Интеко», ведь это дело всей вашей жизни?

— Непременно! Ах так вы считаете, что такое «Интеко»?

— Отменная компания.

— Тогда другой вопрос: из чего состоит отменная компания?

— Из проф людей сначала.

— Верно, и из набора проектов, которые эти люди сформировали. Я продаю «Интеко» — продаю тот набор проектов, которые мы, как жемчужинка к жемчужинке, подбирали, делая их более ликвидными. Считайте, что под «шапкой» «Интеко» мы продаем проекты, которые ранее сделали. А многие люди, с которыми мы длительно работали, остаются со мной.

— Желаете сказать, что команда не перебегает работать с «Интеко» к новенькому обладателю?

— Далековато не вся.

— Чем все-таки ваша команда будет заниматься?

— Этим же, чем и занималась ранее: у нас есть проекты в области инвестиций и девелопмента в Европе и Рф. И неописуемое количество предложений, чем заняться, — и в Америке, и в Европе.

— Олег Солощанский, который на данный момент возглавляет компанию, с кем остается?

— Этот вопрос лучше ему адресовать.

— А ваш заместитель Константин Эдель?

— Он управляет моим австрийским кабинетом.

— Почему компания продана конкретно Микаилу Шишханову? Как понятно, претендентов было много.

— Не считая него, никто не предложил приближенную к рыночной цены стоимость.

— Сможете ее именовать?

— Нет, потому что обременена обязанностями о неразглашении деталей сделки.

— Какова роль Сбербанка в сделке?

— Один из покупателей моей компании — ООО «Сбербанк инвестиции», которое является дочерней компанией Сбербанка Рф.

— Есть информация, что по сути конечным приобретателем вашего бизнеса является Сбербанк. Что про это скажете?

— Основной пакет акций приобретает Микаил Шишханов — и, думаю, он и есть конечный приобретатель.

— Как вы считаете, он в состоянии компанию сохранить?

— Почему нет-то? Он хороший специалист, издавна занимается строительством и девелопментом. На самом деле, он покупает у нас очень отличные проекты и технологию, которая была одной из наилучших в отрасли. Не считая того, спецы среднего звена останутся в компании.

— Все люди, более-менее ознакомленные о ваших отношениях с банком ВТБ, которому совместно с Банком Москвы «Интеко» была должна около 20 миллиардов руб., ждали, что банк всосет компанию, дождавшись дефолта по выплате долгов. Понятно, что на переговоры с вами в Вену даже ездил глава ВТБ Андрей Костин. Для чего он приезжал? Делал предложение?

— Да, приезжал. С адвокатом Дмитрием Якубовским и бизнесменом Василием Анисимовым. Как я понимаю, у Костина вначале были планы, чтоб Якубовский «фронтировал» эту сделку, с тем чтоб ВТБ не было видно. Он очень желал приобрести компанию. Предлагал даже приобрести компанию через Юсуфова — того самого, который, на самом деле, овладел Банком Москвы.

— А в чем заключалась роль Анисимова?

— Думаю, стоит этот вопрос задать Анисимову. Я не получала от него точного ответа.

— Почему же сделка не свершилась?

— Мы поначалу пробовали условиться о рыночной цены этой сделки, для того чтоб осознать, что же это все-таки за актив, ВТБ «заходил» в компанию и изучал наши проекты. Но когда due diligence был закончен, Костин пришел и произнес, что компания стоит недешево, но он дает нам то, что можно именовать «три копейки».

— Он разъяснял, почему дает «три копейки»?

— Да — политической ситуацией вокруг компании. Костин гласил, что все деяния мэрии по отмене проектов компании будут продолжены.

— А для чего ВТБ нужна была компания?

— Это мне разумеется. ВТБ необходимо было получить нашу компанию, потому что он был одним из числа тех банков, у которого качество отдельных заемщиков оказалось очень низким. Это показал кризис 2008 г., когда у ВТБ образовался разрыв меж выданными средствами и имеющимися активами. Закрыть эту дыру можно было, взяв за «три копейки» реально дорогой актив. При переоценке одно могло бы уравновесить другое. ВТБ в этом был очень заинтересован. Но, видите ли, они, судя по всему, отыскали другой путь — приобрели Банк Москвы.

— Но с этой покупкой у ВТБ не все гладко.

— Я не исключаю, что средства, которые они получили от страны — 295 миллиардов руб. — на санацию Банка Москвы, пошли, на самом деле, на санацию ВТБ.

— Почему вы так считаете?

— Вы сможете для себя представить, что при тех регуляторах, которые есть в нашей системе, Банк Москвы мог накопить такую дыру в $10 миллиардов — и никто об этом не знал?! Это абсурдная ситуация!

— Премьер-министр Рф даже пожурил главу банка ВТБ за просчеты в покупке Банка Москвы.

— Он пожурил… Но пожурить и наказать — это различные вещи. Другими словами у всех на очах из муниципального бюджета под странноватым предлогом были получены средства — и все это проглотили. Не так давно прочла интервью Бородина в вашей газете. Он приводит увлекательный пример: одной из компаний Банку Москвы был возвращен кредит в размере $400 млн. Упоминалось, что это один из числа тех кредитов, считавшихся проблемными, на которые правительство выделило средства в рамках санации Банка Москвы. Выходит, что средства на санацию Банка Москвы были выделены неоправданно. Как минимум $400 млн должны были быть сходу возвращены государству и налогоплательщикам. Но об этом ничего не слышно.

— Правда ли, что в некий момент «Интеко» закончила обслуживать долг перед ВТБ? Банк даже подавал иск в трибунал.

— Неправда. Я связываю это с тем, что тогда мы отлично продвинулись в переговорах с Микаилом Шишхановым. И этот иск оцениваю как еще одну попытку давления на компанию. Вот тогда и была на рынок вброшена информация о типо просроченной задолженности.

— Как вы думаете, останься компания у вас, какая судьба ее бы ждала?

— Этот вопрос нужно рассматривать с 2-ух сторон. Я считаю, что в плане профессионализма у нас была наисильнейшая команда на рынке. Благодаря этому компания сейчас могла бы развиваться и процветать. Тем паче что из-за ограничений на строительство в Москве цена квадратного метра на данный момент просто на взлете. Но с учетом политической ситуации мне бы не дали работать. Это, фактически, и стало основной предпосылкой того, что я продала «Интеко».

Мы продали компанию в разы дешевле, чем она стоила ранее

— Как ощущала себя «Интеко» после смены столичного управления?

— Некомфортно, так как взаимоотношениям меж нами и новейшей командой был придан политический окрас. Помните, к примеру, историю с неоплаченным детским садом, который мы выстроили в Поповом проезде? Наши расходы на его строительство были испытаны и доказаны самой мэрией, но компенсация этих расходов бюрократами до сего времени не произведена.

— Почему это вышло?

— Логического разъяснения не отыскать. Но на суде звучали высказывания, что взять и заплатить Батуриной — это политически безграмотно! Сможете для себя такое представить?

— Трибунал какое решение принял?

— Пока в пользу мэрии. Увлекательная ситуация. Собственный отказ платить бюрократы мотивируют тем, что типо еще не завершен дом рядом с этим детсадом, строительство которого совместно с детсадом предвидено единым инвестконтрактом с городом. Но хоть какой может убедиться, что дом построен и в нем живут люди, у каких оформлены свидетельства о принадлежности. В конечном итоге — или бюрократы накалывают трибунал, предоставляя ему недостоверные сведения, и они должны понести за это наказание, или трибунал действует заодно с бюрократами?! Суд еще длится, а стопроцентно готовый детсад пустует.

— А при Лужкове суды не действовали заодно с бюрократами?

— Думаю, определенным кругам было прибыльно сделать иллюзию, что суды действовали по указке Лужкова. Лужков — умный человек, он подавал в суды только тогда, когда был точно уверен, что он их выиграет из-за того, что прав.

— Вы ведали, что сходу после отставки мэра в компанию бросились проверяющие органы. Вы этого ждали?

— Бог с ними, с проверками, — мы к ним были готовы, нас и ранее всегда инспектировали больше, чем других, за все годы существования компании. Нас еще больше затронуло то, что начали отменять уже заключенные инвестконтракты. Это вредоносно не только лишь для нас, да и для всего городка. Не достаточно того, к тому же противозаконно.

— Почему?

— Если инвестконтракт, даже если он не устраивает сегодняшнюю власть, был заключен легитимно, власть должна его исполнять. Власть не может поменять правила игры, когда ей захочется, — тогда уже начинается безначалие, анархия. Ни один человек, и в особенности муниципальный служащий, не имеет права нарушать муниципальные законы. Это неописуемо небезопасно: когда общество лицезреет, что муниципальные бюрократы для себя в угоду позволяют поменять законы, это развращает общество.

— «Интеко» многих проектов лишилась?

— Процентов 20 от того, что мы планировали запускать в наиблежайшие годы. В главном проектов жилых и функциональных комплексов.

— Какие это проекты?

— Довольно упомянуть функциональный комплекс «Космо-парк», который в нашем ранце оценивался в $1,5 миллиардов. Было также отменено строительство в районе Дмитровского шоссе, где планировалось возвести порядка 225 000 кв. м жилища.

— Сколько компания могла стоить до отставки Юрия Лужкова и как эта стоимость отличается от той, за какую вы ее продали?

— Мы продали компанию по рыночной на сей день стоимости. Но в разы дешевле, чем она стоила ранее. И дело даже не в том, что из компании были изъяты проекты и потому ее цена снизилась. Главное — у нас была стройная система пуска этих самых проектов: один следовал за другим таким макаром, чтоб не было разрывов в финансировании и загрузке производственных мощностей. Когда мы лишились части проектов, то нарушилась точная система. Чем всегда небезопасен бизнес, который строится на долгосрочную перспективу? Конкретно вот такими форс-мажорами. В связи с этим цена компании сократилась существеннее, чем стоят те проекты, которые были изъяты.

— Почему проекты были отменены?

— Вот бы у нового управления городка это узнать! Если гласить о проекте «Космо-парк», то это земли ТД «Сетуньская», которой я владею. На часть этих земель претендует МИД, типо в согласовании с указом президента от 1993 г. А то, что эти претензии нелегальны, было понятно даже Росимуществу, которое в 2004 г. отказалось от собственных требований. Ну и на данный момент, в 2011 г., трибунал признал нелегальными почему-либо вновь возникшие претензии Росимущества, подтвердив мои права на этот участок земли.

— Почему их требования вы считаете нелегальными?

— Это не только лишь я считаю, да и трибунал. В указе Бориса Ельцина «О вопросах размещения зарубежных представительств», изданном в 1993 г., никаких определенных границ резервируемых для посольств участков не указывалось. К тому же обретенный мною в 2003 г. участок еще ранее указа находился в личной принадлежности у АОЗТ «Матвеевское». А сам факт резервирования земель для муниципальных нужд не отменяет имеющееся право личной принадлежности на их. Есть установленные законом процедуры получения таких участков государством, к примеру выкуп, которые не были применены. Не считая того, само резервирование имеет определенный срок, который с 1993 г. истек.

— Не так давно столичное правительство изменило разрешенное внедрение участка — сейчас его можно использовать только под сельское хозяйство.

— Почему никто не предупредил президента, что бюрократы самовольно и нелегально, без согласия собственника, изменили предназначение этих земель: заместо «под строительство» на «сельскохозяйственную деятельность»? Сейчас иски Росимущества, доказывавшего, что тут должны быть посольства, стали вообщем забавны. На данный момент этот участок в престижном районе Москвы благодаря бюрократам можно только под свинарники и огороды использовать. Заместо того чтоб выполнить поручения президента и купить землю у собственника для госнужд, бюрократы, на самом деле, занимаются рэкетом. Выходит, что у нас за нарушение закона ничего не бывает, если ты идешь в общем с государством русле?

— Собираетесь ли отстаивать свою позицию в русских судах до конца?

— Естественно.

— Отлично, выиграете все суды с Росимуществом. Что будете с землей далее делать?

— Ничего. Будем огороды разводить и ожидать, ведь власть непостоянна. Сразу будем обосновывать явное — что перевод в «сельхозназначение» без согласия собственника был нелегальным.

— 2-ой скандальный участок — это 58 га на западе Москвы, проданный компании «Премьер эстейт», которую прокредитовал Банк Москвы. Одна из главных претензий — завышенная цена участка. Оценщики — Colliers Int., ООО «Финансы — оценка — консалтинг» и компания «Стремление» — оценивали землю в 14-16 миллиардов руб. Сможете на пальцах разъяснить, почему земля так недешево стоила?

— А сколько должны стоить 58 га земли в принадлежности в центре столицы Рф? Если б я воплотила собственный проект на этой земле, то получила бы $1,5 миллиардов.

— Правда ли, что незадолго до сделки кадастровая цена участка была изменена?

— Да. Поменялись требования кадастра, и ведомство само уточнило свою оценку, об этой процедуре собственник может даже не знать. Кстати, и кадастр оценил землю дороже, чем та сумма, за какую она была продана.

— Правда ли, что документ об изменении оценки подписывал мэр?

— Это бред. Так как кадастровую оценку делает не региональная структура, а федеральная.

— Почему была выбрана схема сделки с внедрением банковского кредита на «пустую» компанию, почему нельзя было впрямую реализовать землю будущим собственникам?

— Нужно осознавать, что в залоге у банка была не «пустая» компания, а настоящая земля.

— Почему нельзя было землю оформить сходу на конечного покупателя?

— Понятия не имею — вопрос к покупателю.

— Почему вы сходу не окрестили покупателя?

— В согласовании с критериями соглашения. Хотя на запросы журналистов сходу сказала, что клиент действует в интересах забугорных инвесторов.

— Правда ли, что конечным покупателем выступил интернациональный фонд Argo Capital Partners Fund? Знакомы ли вы с его основоположником Андриасом Риалосом?

— Да, этот фонд выступил конечным покупателем, но с его основоположником я не знакома.

— Понимаете, что клиент закончил обслуживать кредит в Банке Москвы?

— Как я знаю, эти трудности появились не без помощи новых хозяев самого Банка Москвы. Может быть, ВТБ просто желает забрать для себя за бесценок этот кредит и залог по нему. Очередной хороший вариант покрытия издержек.

— Приедете на допрос по этому делу?

— Есть установленный порядок направления вызовов на допрос, который известен следственным органам и должен быть соблюден. Если хотя бы это будет выполнено, то я, естественно, приеду на допрос. Таких вызовов мне еще никто не направлял.

— Гласили, что федеральную трассу Москва — Санкт-Петербург провели через Химкинский лес, так как в Молжанинове у вас были участки, которые планировалось застраивать.

— Не считая обширных заявлений, размещенных в СМИ как по указке сразу, никаких определенных обвинений в мой адресок не было. Хоть какому разумеется, что такие обвинения могли быть забавны. Во-1-х, решение о направлении прохождения федеральной трассы принимают федеральные власти. По-вашему, я похожа на главу Минтранса? Во-2-х, совсем разумеется, что наличие таковой суровой транспортной артерии только увеличивает вкладывательную привлекательность расположенных вблизи земляных участков. Не считая того, следует напомнить, что, когда этот планируемый проект наконец обрел конкретное направление через Химкинский лес, я уже вышла из проекта «Молжаниново». Предпосылкой моего решения стало то, что в течение пары лет мы так и не смогли выйти на стройплощадку, так как город так и не выполнил установленные инвестконтрактом обязательства. Кстати, средства, вложенные в разработку проекта на этой местности, компании так и не возвращены, идут суды.

— Вы гласили, что «Интеко» довольно расслабленно пережила кризис.

— Да, это правда.

— Почему тогда компания оказалась так закредитованной тогда, долги превосходили $1 миллиардов?

— Нет, не превосходили. Хотя и $1 миллиардов для нас — это тот кредитный портфель, который позволяет нормально себя ощущать и развиваться далее.

— Правда, что компания существенно уменьшила кредитный портфель в Сбербанке?

— Да, в том числе за счет реализации Верхнебаканского цементного завода.

— Почему Лев Кветной, купивший Верхнебаканский цементный завод, не заполучил находящийся рядом «Атакайцемент»?

— Наверняка, Лев Кветной считает, что ему нужен только один завод. Я, может быть, купила бы два, чтоб не оставлять рядом соперников.

— Но это малюсенькое предприятие — когда еще оно станет конкурентоспособным?

— Вы помните, когда мы были вторыми по величине производителями цемента в Рф?

— Естественно, тогда, конкурируя вместе, вы пару лет не давали цементу дорожать.

— «Евроцемент» пробовал меня выжить, не понимая, что я могу для себя позволить держать такую стоимость, потому что у меня есть и другой источник доходов — девелоперский бизнес. Потому, поверьте мне, при правильной диспозиции предприятия всегда можно быть занозой для соперников (смеется).

— Вы продолжаете смотреть за тем, что происходит на цементном рынке? А именно, с «Евроцемент груп»?

— Может быть, не настолько пристально, как в то время, когда мы делали пул цементных заводов. В целом складывается ужасная ситуация — в течение 20 лет в Рф не запускались новые производства. А что это означает? Люди, которые ранее запускали фабрики, уже ушли на пенсию. Юных никто не обучил. Не считая нефтехимической отрасли, практически нигде нет профессионалов, которые могут создавать новые производства.

— Чем это угрожает?

— Помните долгострои в конце 1980-х по всей стране? То же самое, на самом деле, происходит и с заводами.

— Правда ли, что по сути Российский земляной банк как и раньше принадлежит вам?

— Это не так. Банк продан и принадлежит его менеджменту. Нужно осознавать, что это не самый большой банк в Рф. Он был сотворен сначала 1990-х гг., а через некое время приобретен мною. В свое время он был нужен для воплощения денежных потоков в моей группе компаний. Играл роль расчетно-финансового центра. На данный момент это традиционный коммерческий банк.

— Нефтехимический бизнес?

— Продала двоюродному брату Игорю Варданяну.

— Почему судитесь с ним?

— Он по-братски в некий момент решил не заплатить, а я напомнила, что средства нужно платить. Не беспокойтесь, мы с ним найдем общий язык.

— Не так давно задержали вашего брата Виктора. Что думаете про эту историю?

— Все комменты по этому поводу я уже давала. С ним я не общаюсь.

— Что с проектом по строительству домостроительных комбинатов?

— Видимо, после отставки Лужкова ВЭБ решил, что предлагаемый нами проект по строительству нескольких ДСК стране пока не нужен. Наверняка, со строительством доступного жилища в Рф все стало в порядке (смеется). Хотя ранее ВЭБ был настроен финансировать этот проект.

Пробую работать в других сферах — телекоммуникации и даже современное искусство

— Какие проекты остаются у вас?

— ТД «Сетуньская», цементный завод в Краснодарском крае, ряд месторождений под цементные производства, сельскохозяйственное предприятие в Калининграде, которое в том числе занимается разведением лошадок, забугорные проекты.

— Какие новые проекты начинаете?

— Новые проекты в сфере недвижимости и девелопмента. В текущее время с европейскими инвесторами мы формируем фонд недвижимости, в предстоящем будем поочередно его развивать и управлять им. К роли в разработке фонда привлекается личный капитал суровых семей Европы. Реализация проектов планируется в разных странах мира, в множестве которых Германия, Дания, Норвегия, Чехия, Словакия, Хорватия, Ирландия. На данный момент мы интенсивно отбираем достойные внимания с коммерческой точки зрения проекты: кабинеты, гостиницы и жилище — естественно, это не массовая застройка. К примеру, кабинет в центре Копенгагена. К моменту окончания формирования фонда, которое планируется к весне следующего года, у нас под управлением будут активы ценой порядка 500 млн фунтов стерлингов.

— А что с вашими другими забугорными проектами?

— На данный момент принимается решение о судьбе сделанного нами бизнес-центра «Москва» в столице Казахстана Астане: или этот объект будет реализован полностью, или мы оставим за собой управление гостиницей, входящей в его состав. К огорчению, несколько двинулись сроки реализации проекта туристского и жилого комплекса Paradise Golf в Марокко. Это связано с тем, что в текущее время на данной местности осуществляется строительство высокоскоростной магистрали. После окончания этой масштабной стройки, запланированного к весне следующего года, мы продолжим реализацию нашего проекта. А вот апарт-отель Quisisana в чешских Карловых Варах уже стопроцентно готов. И откроет свои двери к началу высочайшего сезона — в мае следующего года. Но, конечно, у меня нагрузка совершенно другая по сопоставлению с той, что была в «Интеко».

— Разница в критериях работы в Рф и за рубежом ощущается?

— Мне тут очень приятно работать. Все, с кем я ни сталкиваюсь тут из предпринимательской среды, и помощь оказывают, и дают подсказку.

— Эта среда состоит из русских предпринимателей?

— Нет, я говорю о европейском бизнесе.

— Они вас отлично знают?

— Годы моей предпринимательской деятельности и публичность, связанная со статусом супруги мэра русской столицы, не прошли даром.

— С русскими предпринимателями общаетесь?

— Нет. Ну и необходимости некий в этом нет.

— В каких банках кредитуетесь для бизнеса?

— BSGV, Barclays, Raiffeisen, использую собственные средства.

— Как у их условия лучше, чем в русских банках?

— Намного. Ставка, к примеру, в среднем LIBOR + 2,5%. Любопытно, намедни кризиса в 2007 г. мы пробовали перекредитоваться в забугорных банках. Умопомрачительная ситуация — они гласили, что не могут нас прокредитовать, так как мы русская компания. Такое чувство, что весь русский бизнес финансируется через офшоры. Понятна причина: наше законодательство не позволяет истребовать в безакцептном порядке кредиты вспять, это можно сделать только через трибунал. Но я все-же тогда офшор не возжелала создавать — это не соответствовало нашему стилю работы.

— А на данный момент зарегистрирована забугорная компания? Как именуется?

— Inteco.

— А Шишханов не против?

— Нет, мы условились, что бренд остается за мной.

— Не было мыслей поменять сферу деятельности в бизнесе?

— Естественно, я пробую работать также и в других сферах — это и телекоммуникации, и даже современное искусство. Это пока только 1-ые шаги — получится либо нет, время покажет.

— Смотрите за столичным рынком недвижимости?

— Знаю, что драматически сократилось количество вводимого жилища. Вкладывательная программка не производится в запланированном объеме. От этого сокращаются поступления в бюджет городка и его способности вести свои городские программки. Так что смена управления обошлась очень недешево. Читала, что госдолг Москвы вырастает. Выходит, что Москва из региона, который мог без помощи других проводить свою политику, преобразуется в тот обыденный дотационный регион, которому сверху во всем сумеют указывать, что и как делать. И вот это поменять уже фактически будет нереально.

— Что скажете про строительный рынок страны в целом?

— Правила не изменяются многие годы: если меньше строят в регионах, то резвее цены вырастают в столице. На данный момент ситуация уникальная, так как в регионах строят сильно мало. Кризис очень подкосил ветвь, потому что средства в главном пошли в финансовую систему, а не в реальный сектор, плюс в Москве совсем искусственно затормозили объемы строительства, потому на данный момент цены на недвижимость вырастают достаточно интенсивно.

— Ваше мировоззрение про приватизацию в Москве?

— Как вам продажа Гостиного двора за $150 млн, тогда как город вложил туда порядка $600 млн? Я бы еще поучаствовала в покупке «Националя» за 4,5 миллиардов руб. Тем паче что у меня есть гостиничная сеть (смеется).

— Общаетесь ли с бывшим главой Банка Москвы Андреем Бородиным?

— Нет, и ранее особо нередко не приходилось.

— Правда ли, что ваша семья является совладельцем GSM Russia Opportunities Fund, которому принадлежит пакет акций Банка Москвы?

— Это ересь. Хотелось бы мне знать — если я владею акциями Банка Москвы, то вот поэтому Банк Москвы давал мне всегда кредиты на 1-1,5% дороже, чем кредиты, которые я брала в других банках? Потому добивался личные поручительства под все кредиты, которые я брала? Видимо, Бородин считал это нужным, чтоб его не винили в преференциях в адресок супруги мэра. Исключительно в случае, если мы не могли отыскать более дешевенькие кредиты, обращались в Банк Москвы.

— В Рф подводятся итоги парламентских и предстоят президентские выборы. Что вы думаете о политической ситуации в стране?

— В собственном мировоззрении о выборах в парламент и президента я едина со всем народом Рф, который заблаговременно уже знает итог.

— Что вы думаете про экономическую ситуацию в Рф?

— Я не считаю, что мы как-то лучше подготовились, чем другие страны, в случае если будет еще одна волна кризиса. Да мы и не могли приготовиться, потому что не утратили собственной зависимости от сырья. Это значит, что если нефть опустится ниже опр

Похожие записи:

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий